Нингишзида пожал плечами и стремительно двинулся к храму. Решение у него созрело такое: Истина на то и истина, чтобы разобраться, что к чему. А вот охрану он приставит самую серьезную...
– Так что тебя смущает в этом посетителе? – спросила Каэ, перестав смотреть в зеркало и всем корпусом разворачиваясь к собеседнику.
Раздался негромкий звук – это гребень дождался наконец момента, чтобы выскользнуть из прически. Волосы словно вздохнули, распрямляясь. Секунда – и вот буйная и непокорная грива приняла свой обычный вид. Каэ только рукой махнула.
– Такого гостя у нас еще не было, – вполне искренне ответил Нингишзида.
– Ну, у нас многих гостей еще не было, – моментально откликнулась Интагейя Сангасойя.
«Просто боги миловали», – подумал жрец, но не решился высказать это мнение вслух.
– Сейчас я выйду. – Она лучезарно улыбнулась.
Когда великая Кахатанна, Суть Сути и Воплощенная Истина, появилась на ступенях своего храма, паломник терпеливо дожидался ее. Богиня появилась, правда, с тыльной стороны здания, чтобы не смущать невниманием толпы ищущих. Уже спускаясь по лестнице, она услыхала отдаленный рокот – это объявили о том, что церемония переносится на некоторое время.
При виде тонкой девичьей фигурки, закутанной в легкие и прозрачные одежды праздничных, ярких цветов, толстяк поспешил ей навстречу, и неподдельная радость отразилась на его не правильном полном лице. Брови у паломника еще активнее заездили по лбу, а глаза моргали и вращались, как у хамелеона, – в разные стороны, независимо друг от друга. Впечатление он производил, однако, не жуткое, а довольно-таки располагающее.
Каэтана спустилась с террасы и подошла к разноцветному толстяку.
– Здравствуй, – сказала она и ненадолго задумалась. – Кажется, я тебя знаю.
– Здравствуй, – ответил он и замолчал.
Молчал довольно долго, рассматривая подошедшую богиню, как отец рассматривал бы внезапно повзрослевшую в его отсутствие дочь. Этот взгляд был Каэтане знаком, и ей сделалось не слишком уверенно от того, что она не могла угадать, с кем ее свела судьба на этот раз.