Так вот, мы с Алешей частенько оставались ночевать то у Тархановых, то у Кайдашей. Видели бы вы мои платья! А о пеньюарах я вообще молчу. Ну мертвый бы проснулся, честное слово! А этот… В лучшем случае поцелует в носик: "Спи, моя радость!", и отвернется на другой бок.
Одной надеждой и жила. Время-то шло, уж второй год к концу подходил. Ну, думаю, должен же он когда-нибудь определиться! Я к нему и так, и этак: милый, ты меня любишь? "А как же" — отвечает. Я ему: мы поженимся, дорогой? Он мне: "А как же". А скоро? "Скоро, милая, скоро".
Ну я себе и рада стараться. Раз скоро — так я уже и платьице втихаря от него подобрала. Уй, шикарное!!! С ума сойти, какая красотища! Корсет камнями Сваровски выложен, юбка узкая, с "качелями", а сзади длиннющий шифоновый шлейф. Само жемчужно-белое, а шлейф переливчатый, в пастельных тонах. От светло-сиреневого до палево-желтого, и тоже вроде как перламутровый. Короче, с ума сойти. Стоит, естественно, совершенно неприлично. Но я-то была уверена — меня мой Алешенька ценит еще дороже, он мне в такой безделице не откажет.
Хотя по большому счету… Деньги, цацки, безумно дорогое платье… К тому времени мне уже было на все это наплевать. Даже если бы он разорился — я осталась бы с ним. Только тогда поняла, насколько глупы дурочки, выходящие замуж из-за денег. Потому что любовь… Пусть не такой уж он у меня красивый, не такой высокий. Пусть полноватый. Пусть вообще будет толстым, лысым и уродливым — плевать! Потому что мне только он нужен, только мой Алешенька. Такой вот скромный, сдержанный, иной раз равнодушный… Никакой Тарханов, никакой Кайдаш и мизинца его не стоят!