Так что сейчас Вэридэ-онн являл собой нечто вроде заповедника для диких homo sapiens. Здесь были расположены кабинеты высших оливулских министров, около полусотни различных посольств (правда, с очень ограниченным штатом), базировались представители нескольких известных учебных заведений, под чутким надзором хозяев пытающиеся изучить местные аномалии. Ну и, конечно, разного рода экзотическая публика, каким-то невероятным образом умудрившаяся получить приглашение. В слоях высшего общества считалось невообразимым шиком этак небрежно бросить, что я де на выходных побывал в эльфийском королевстве.
Но самое важное: сюда никто, никогда не попадал без личного приглашения хозяев. Никто, кроме некоего Ворона.
Человек небрежно повернул в боковой коридор, окинул пространство нарочито рассеянным взглядом.
Жилища эль-ин действительно были ни на что не похожи. И меньше всего – на легендарные дворцы эльфов, как представлял их людской фольклор. Вэридэ-онн являл собой внушительных размеров лабиринт тоннелей и переходов. Тонкие змеящиеся прожилки оплетали пульсирующие в такт шагам стены, пол, потолок однообразных тоннелей. Иногда можно было наткнуться на альковы с оранжереями-столовыми, прозрачными озерами и мелодично журчащими водопадами. Свет пробивался сквозь листву, как будто светила находились прямо за стенами. Игра теней завораживала. Даже после нескольких месяцев пребывания здесь окружающее все еще казалось Ворону странным.
Но самое главное – Вэридэ-онн был живым. Постоянное ощущение присутствия, ощущение величия. Не разум, нет. И не благожелательность. Скорее легкая отстраненная ирония. Онн терпел копошащихся внутри него смертных, наблюдая за ними со снисходительным благодушием. Ведь так пожелали его повелители.