Семья годами дразнила Мурроу по поводу размеров его семейства, выражая притворное изумление тем, что у него вообще были дети, поскольку большую часть времени он проводил в море. Мурроу, кожа которого была выдублена ветром, а в уголках голубых глаз собрались морщины от многолетнего пребывания на солнце, добродушно сносил подначивания. Он со смехом говорил, что его потомство — три сына и три дочери — доказывает, что когда он бывает дома, то проводит время с большой пользой.

Виллоу, красивая графиня Альсестерская, старшая дочь Скай О'Малли де Мариско, приехала в Королевский Молверн на пяти каретах, окруженных дюжиной всадников. Они важно прогрохотали по дороге, засыпанной гравием.

— Слава Богу, что они не задержатся здесь. — Лорд Блисс рассмеялся, когда сестра сообщила ему об их прибытии. — Почему Виллоу нужно путешествовать с таким большим сопровождением и с такой помпой?

— Она и Джеймс ездят вместе с детьми, — сказала Скай, — и не потому, что они уже выросли, а потому, что этот выводок слишком неугомонный и крикливый. Я поражаюсь, как моя строгая и правильная, совершенно английская дочь смогла родить такое потомство.

— Как их бабушка, — пробормотал лорд Блисс. Не обращая на него внимания, леди де Мариско продолжала:

— Виллоу и Джеймс ехали в первой карете. Потом следовала карета с четырьмя дочерями, карета с четырьмя сыновьями, карета с багажом и еще одна карета со слугами. Должна сказать, что Виллоу предусмотрительная гостья и не обременяет моих слуг своей семьей. Джеймс и два его старших сына, конечно, привели с собой собственных лошадей. Генри и Френсис считают себя, несомненно, выше двух своих младших братьев и могут потерять терпение от долгой совместной поездки. Имея лошадей, они используют возможность ехать верхом, когда пребывание в карете становится невозможным.

Из Девона приехали третий сын леди де Мариско, граф Линмут, его жена и их семейство. Роберт Саутвуд, которого его близкие называли Робином, вскоре должен был отпраздновать свое тридцатисемилетие.