Как только они причалили к пристани, на борт торопливо поднялся какой-то господин. По небольшой ермолке на его макушке Валентина поняла, что он еврей.

Широко улыбаясь, Мурроу поклонился гостю.

- Леви Кира, я так и думал, что вы придете поздороваться с нами, обратился он к нему по-турецки.

Господин, очень высокого роста, худой, с аскетическим лицом, улыбнулся. Это была добрая улыбка, совершенно не вяжущаяся с его серьезной внешностью и осветившая теплым светом его темные глаза.

- Добро пожаловать в Каффу, Мурроу О'Флахерти. Бабушка предупредила меня о вашем приезде. Я должен передать вам, что турецкий наместник Арслан-бей хочет встретиться с вами в своем дворце, как только вы сможете туда прибыть.

- Леви Кира, жива ли еще мать Явид-хана? Можно ли встретиться с ней? спросил Мурроу.

- Борте Хатун жива. Однако ее нет в городе. Гирейские татары выехали две недели назад в летний поход. Вам придется либо ждать их до осени, пока они не вернутся, либо отправляться за ними, что может оказаться очень опасным. Изменник Тимур-хан совершал налеты весной. Мы думали, что больше не увидим его, когда он исчез несколько лет назад, направляясь на восток. Но он вернулся и преследует нас, как дурной сон. Тимур-хан живуч, как кошка, - закончил Леви Кира.

- Я думала, Тимур-хан умер! - не выдержала Валентина.

- Моя кузина, леди Бэрроуз, - сдержанно сказал Мурроу. Леви Кира вежливо кивнул Валентине.

- Умер, миледи? Где вы слышали такое? Хорошо бы это было правдой, потому что Тимур-хан дорого обходится каждому купцу нашего города, грабя их караваны. Он разворовывает наши товары, которые потом нагло перепродает нам же по взвинченным ценам. Он и его люди, не задумываясь, насилуют и уничтожают ценных рабов. Он жестокий, злобный человек. Тимур-хан мертв! Да услышит Яхве ваши слова, миледи!