Я не знал, что и думать. Все было как в тумане.

Жертвой Валачи стал некий Джон Джозэф Сопп, отбывавший в Атланте срок за ограбление почты и подделку документов и не имевший к организованной преступности ни малейшего отношения. Валачи был с ним даже не знаком, но тот, на свою беду, имел внешнее сходство с ди Палермо, которого Валачи приговорил к смерти. По мнению сотрудника ФБР, впоследствии проведшего с Валачи времени больше, чем кто-либо другой, это стало поворотным моментом во всей этой истории. «За исключением этого эпизода, — рассказывал ой, — Валачи не сожалеет ни о чем содеянном за всю свою жизнь. Он буквально раздавлен тем, что убил не того человека. Ему так хотелось посчитаться со своими обидчиками, что и теперь он не может успокоиться. Если бы его план удался, он, наверное, никогда бы не заговорил».

Несмотря на многочисленные трещины в черепной коробке, Сопп, не приходя в сознание, протянул еще 48 часов, а обвиненный в убийстве Валачи на допросах твердил, что «у него помутился разум». При этом один из работников тюрьмы весьма недальновидно заметил: «Похоже, Валачи… никогда не расскажет всей правды».

В свете решения Валачи заговорить, просто бестселлером выглядит заключение психиатров, сделанное в преддверии суда. «Несмотря на внешнюю дружелюбность, — писали, в частности, эксперты, — Валачи находится, по-видимому, в состоянии серьезного стресса. Его настроение характеризуется умеренной тревогой и депрессией. Речь связна и последовательна. При обсуждении настоящей ситуации наблюдаются колебания и эмоциональная прерывистость в выражении мысли».

Далее в заключении говорится.

«Относительно возникших у него проблем субъект утверждает, что… он согласился «пройти в кабинет помощника надзирателя и сдаться». Он был так напуган, что прекратил принимать пищу и мыться. По его словам, в момент перевода в одиночную камеру он «был в плохой форме» и вряд ли кто сможет понять, что значит быть обвиненным в таком грехе. Его крайне мучило «клеймо стукача».