Пит накрыл голову подушкой, чтобы хоть как-то спрятаться от этого кошмара — непрерывно усиливавшегося детского плача, проникавшего через все стены. Можно было подумать, что в дом въехала «скорая помощь» и никак не может выбраться наружу. Взглянув на светящийся циферблат наручных часов, он застонал. Пять тридцать. Не может быть, чтобы было уже пять тридцать!

Обычно в семь тридцать звонил таймер. Он никогда не останавливал сигнал, а лежа в постели отходил от сна и обдумывал планы на предстоящий день.

Но сегодня утро необычное. В ярости Пит швырнул подушку через комнату. Черт возьми, он вчера был так великодушен, так гостеприимен, что сделал даже больше, чем требуется от хорошего соседа. Нет, пусть это будет последний сюрприз в его жизни. Он уведомит гостью, что право незаконного въезда не распространяется на его дом и он хочет, чтобы они покинули его жилище в течение часа.

Отчего, спрашивается, его размеренная, жестко контролируемая жизнь перевернулась вверх дном меньше чем за двадцать четыре часа? И именно сейчас, когда тишина и спокойствие ему так необходимы. Какой-нибудь скандальный инцидент, и — прощай карьера. На выходе из спальни он почувствовал запах свежесваренного кофе. Застегивая рукава рубашки, он подошел к двери на кухню, и вся его решимость мигом улетучилась.

Она была в голубом шелковом платье выше колен — наряд слишком смелый для такого раннего часа. Приплясывая от плиты к кроватке, молодая мать похлопывала девчушку по спинке и напевала: