Проделки уличных молокососов? Или же взломщики?

Пит не стал долго размышлять. Осторожность — сестра благоразумия, а потому он завернул на кухню и слазил в чулан за бейсбольной битой. Он рос в кварталах для бедняков и знал все эти штучки: один звонит в парадную дверь, а другие заходят сзади и врываются внутрь.

Сквозь завывания метели был слышен скрип ступенек на заднем крыльце. Покрепче сжав в руке биту, хозяин прижался к дверному оконцу заднего крыльца и вгляделся в чернильную темноту.

Огромные черные глаза глядели прямо на него.

Не вдаваясь в суеверные рассуждения, мужчина поднял биту и настежь распахнул дверь. Щелкнул выключатель, и свет от лампочки упал на эти глаза.

— Привет. — Женский с хрипотцой голос донесся из-под натянутой по самые брови шапочки, точнее, из-за шерстяного шарфа, укрывшего лицо по самый нос.

— Что вам нужно?

Энн с беспокойством посмотрела на зажатую в руке биту.

— Я Энн. Энн Леклер. Подруга Кэрин.

Не будучи знаком с Энн, Пит заочно знал ее. Кэрин уже несколько месяцев пела дифирамбы своей славной подружке: та делает изумительный салат из шпината, занимается домашним садоводством, обожает плавать и берет самые трудные подачи на теннисной площадке. Взглянув на колыбель у нее под мышкой, Пит вспомнил, что она молодая мать-одиночка, хотя причины такого ее положения никак не всплывали в его памяти.

Мягко и чуть нервно женщина рассмеялась и опустила шарф.

— Мне в самом деле очень неловко за столь поздний визит, но Кэрин в курсе, что я должна прийти. Я предполагала пожить у нее в роли смотрителя, пока хозяева в отъезде.

Пит оторвал глаза от медвежонка, изображенного на розовом одеяле, и заметил, что она смотрит на его биту с некоторым беспокойством и настороженностью. Чуть вздрогнув, она попросила: