Для ужина Дебора выбрала простое платье темно-серого цвета, которое m`lepeb`k`q| надеть в первый вечер с Беатрис и ее мужем.

Сэр Рэнделл сидел за огромным столом напротив Деборы спиной к портрету прекрасной юной дамы. У нее были темные волосы, бледное лицо, а белые плечи покрывала шаль. Художнику удалось мастерски передать ее таинственную улыбку. Она казалась такой живой и излучала такой светлый покой, что взгляд Деборы все время возвращался к картине.

- Вы говорили, что дом, в котором жили Беатрис и мистер Флеминг, стоял на вашей земле, - обратилась она к сэру Рэнделлу.

- Я много времени провожу в Лондоне, - ответил он, - жилое здание в Тофт-Уоррен небольшое и служило, как правило, охотничьим домиком. Мне оно было не нужно. Я сдал дом Эдвину Флемингу и его жене и передал ему все права на охоту.

- Ваша супруга тоже живет в Лондоне? Он автоматически повернулся, как будто хотел спросить совета у портрета, затем поднял свой бокал, выпил и произнес;

- Моя жена умерла девять лет и пять недель назад.

Было очевидно, что он не нуждается в сочувствии и не желает говорить более на эту тему.

- А вы? - изменил он тему. - Не припомню, чтобы ваша сводная сестра говорила о вас. Впрочем, мы не очень часто встречались.

В какой-то мере на Дебору действовал успокаивающе разговор с человеком, который был так сдержан и рассудителен. Благодаря этому ей удалось привести мысли в порядок и согласовать прошлое и невообразимое настоящее. Она рассказала, что ее отец женился на молодой вдове офицера. У новоиспеченной миссис Ричи была дочь, которой ко дню свадьбы матери исполнилось девять месяцев.

- А вскоре у нее появилась еще одна дочь, - констатировал Гонт.

- Через год после свадьбы.

- Вы ладили со своей сводной сестрой?

- У нас не было причин для раздоров.

- Она была очень привлекательной молодой женщиной, - заметил Гонт, но немного капризной.