Гэвин поежился:

- Разумеется, проще обвинить меня в убийстве, нежели поверить, что я жертва запутанной интриги.

- Ты не убийца.

- Я не убивал Алекс, но на моей совести есть другие жизни. Может быть, меня настиг Божий суд?

- Спасать других и защищать свою жизнь - это не убийство. Доказательства, якобы подтверждающие, что ты ответственен за смерть Алекс, абсурдны!

- Но их вполне достаточно, чтобы повесить ненавистного выскочку, торгаша американо-шотландского происхождения. Особенно если это бизнесмен, который перешел дорогу кое-кому из влиятельных особ. При желании ничего не стоит представить дело так, будто я захотел избавиться от нелюбимой жены.

- Никто из тех, кто хоть раз видел, как ты смотрел на Алекс, ни за что не поверит в это.

Горло Гэвина перехватил спазм. Его друг всегда был чутким человеком.

- Даже если меня оправдают, это ее не вернет.

- Ради Бога, не выводи меня из терпения, черт побери! - возмутился Кайл. - Ты что, хочешь, чтобы тебя повесили за преступление, которого ты не совершал?

Дверь отворилась, и на пороге появились тюремщики в сопровождении четырех стражников, которым надлежало сопроводить заключенного в суд. Окруженный конвоем, Гэвин спустился по каменным ступеням и вышел на улицу под дождь, где его уже поджидала тюремная карета. Кайл от него не отставал. Молчаливое присутствие друга подбадривало Гэвина. В этом безумном мире было несколько человек, которые верили в его невиновность.

Когда карета выехала за пределы Тауэра, из группы зевак донеслись крики: