Да уж, чертова неделя! Его собственная тропическая депрессия. Во-первых, непривычно большое количество скандалов, которые, подобно пожарам, пришлось тушить на газетной полосе. Потом неожиданное известие о скоропостижной смерти тетушки. Поскольку Бланка Моралес имела в Соединенных Штатах единственного родственника, все тяготы траурных мероприятий легли именно на плечи Гейба. Ее неподвижное тело в гробу вызывало самые противоречивые чувства. А теперь еще проклятый конкурс!

Гейб поднял брошенную на пол брошюру. Одну из тех, что за два месяца до смерти Бланка разослала в газеты каждого штата от юга до Аляски.

«Знаменитый своими прекрасными башнями, галереями и балюстрадами, – читал он, – этот дом на краю океана – величественный символ викторианской эпохи. Убаюкивающий ритм нежных звуков прибоя доносится из Ки-Уэста. Каса-Кайо-Хуэсо – самая южная точка США».

Черт побери, Ки-Уэст действительно южная точка, но в пределах основной территории страны. Самой южной считается остров Гавайи. Все это не более чем фантазия, любимое занятие Бланки, святой покровительницы вымысла.

Он сделал неспешный глоток пива, проклиная тот день, когда узнал, что продавцы недвижимости, оказывается, устраивают конкурсы, участники которых могут выиграть дом своей мечты, если заплатят вступительный взнос в пятьсот долларов и составят коротенький рассказ о том, почему хотят заполучить этот дом.

Знай Гейб о теткиных планах, он отговорил бы ее от затеи с конкурсом. Гейб всегда советовал ей: «Продай его и купи что-нибудь поскромнее. Мне не нужно твое наследство».

Но увы! Вместо этого кто-то где-то должен получить телеграмму, объявляющую его победителем состязания за право обладать домом своей мечты.

Официантка зажгла масляную лампу на столике Гейба, задержавшись возле него чуть дольше, чем требовалось. Благодарный Гейб попытался улыбнуться, однако спина так болела, что вместо улыбки получилась лишь кривая гримаса. «Сейчас бы хороший массаж», – подумал он.