– Вы так загружены, Тесс! Сами говорили, что сожгли не один десяток свечей за работой. И я вполне в это верю, видя темные круги у вас под глазами. Никогда раньше я не встречал женщину, которая бы так нуждалась.

Она чуть не упала.

– Нуждалась? В чем, интересно?

– В том самом, Тесс. – Гейб широким жестом обвел панораму неба и моря. – Беззаботные, спокойные дни. Горячие, безумные ночи. Дни, приносящие нам воспоминания детства. Ночи, дающие счастье чувствовать себя женщиной рядом с мужчиной.

– О! Да вы, оказывается, мастер слова! Наверное, пишете в свободное время слащавые стишки?

Она не ожидала, что ее слова так подействуют на него.

– Обидно. – Поникший, Гейб вскочил на ноги. – Жизнь слишком коротка, чтобы позволять себе цинизм и грубость. Вы всегда подчиняете сердце разуму?

– Увы, вам придется смириться с этим. Моя голова надежна, как шлем хоккейного вратаря. Например, сейчас она подсказывает моему сердцу, что вы используете все свое мужское обаяние, желая убедить меня войти во владение домом.

Гейб невесело усмехнулся:

– Если ваше мнение таково, то больше нет необходимости тратить драгоценное время. Ни мое, ни ваше. – Он в мгновение скрылся за зеленью растений, и его мягкие быстрые шаги напомнили Тесс движения бегущей пантеры.

Тесс встала. У нее покалывало в животе и нижняя губа подрагивала. Они с Гейбом знакомы всего-навсего три часа, а она уже вызывает у него жалость!

Разгневанная, Тесс устремилась за ним.

– С вашего позволения, теперь буду говорить я, мистер Безумные Ночи. Я бы с удовольствием стала на время ребенком, но, боюсь, не знаю, как это делается, поскольку никогда им не была! Помедленнее! Куда вы мчитесь?

– Позвонить участникам конкурса. Дом должен достаться кому-нибудь другому. – Его голос звенел от злости. – И что за выдумки про жизнь без детства! Из вашего письма я понял, что вас очень баловали. Вы выросли в заботе и ласке.