– Я не считаю недостойным мужчины грустить о своей умершей сестре, сэр. Кроме нее, у меня никого не было.

– Фу, – сказал его светлость, которому была совершенно чужда сентиментальность. Он попросил юношу зайти к нему только потому, что его донимало любопытство узнать, на самом ли деле горбунья обладала даром предсказывать будущее. Он пододвинул ему кувшин, высокую пивную кружку и приказал выпить:

– Это вино с пряностями. Оно придаст тебе сил. Выпей.

Певерил сделал несколько глотков, и его щеки немного порозовели.

– Твоя сестра была калекой, ей будет лучше в могиле, – внезапно сказал Чевиот. – У нее было исключительно красивое лицо, но из-за уродства ни один мужчина не взял бы ее в жены.

Певерил вздрогнул.

– У нее был я, ее брат. Я бы всегда любил и защищал ее, – приглушенным голосом сказал он.

– Расскажи мне вашу историю, – попросил Чевиот.

– Какое это имеет для вас значение, сэр? Почему бы вам не отпустить меня туда, откуда я пришел?

– Ты будешь делать то, что тебе говорят, – отрезал Чевиот.

Певерил Марш посмотрел на своего благодетеля с некоторым удивлением. Очень скоро ему предстояло узнать, что этот человек был абсолютно безжалостен к тем, кто обижал его, и что он всегда ожидал только мгновенного повиновения. Нельзя сказать, чтобы Чевиот казался Певерилу добродушным или привлекательным человеком, но молодой художник был ошеломлен своей потерей и отчаянием, в которое его повергла безнадежность положения.

По просьбе Чевиота он все-таки рассказал свою историю. Ему вот-вот должно было исполниться двадцать лет. Пять лет назад его положение было совсем другим. Он и его сестра жили в маленьком, но приличном домике неподалеку от Холлоувей в Лондоне, где у его отца был маленький галантерейный магазин. Его мать была образованной женщиной, более знатного происхождения, чем отец. Она сама учила своих детей с младенчества. В раннем возрасте Певерил начал обнаруживать признаки таланта: он хорошо рисовал карандашом и кистью.