Пальто из темно-серой кашемировой ткани изумительным образом подчеркивало широкий размах его плеч. Гил был всего лишь на шесть дюймов выше Оливии, но почему-то в его присутствии она чувствовала себя чуть ли не карлицей. Она отметила, что он изменился, причем в лучшую сторону. Прошедшие пять лет обтесали мужскую природу Гила почти до совершенства. Именно этого она и боялась, справедливо полагая, что со временем влечение к нему у нее не ослабнет, но усилится. Не поэтому ли все это время она во что бы то ни стало старалась избегать встречи с ним?

Ответы на эти вопросы, неприятные сами по себе, вогнали ее в краску. Поднимаясь от шеи, румянец залил ее бледные, как у всех рыжеволосых, щеки. Кожа ее пылала.

— Здесь слишком жарко, — в отчаянии пробормотала Оливия, тщетно пытаясь объяснить свое состояние.

— Ты ведь не собираешься упасть в обморок, я надеюсь? — Высказанный с манерной медлительностью вопрос не содержал даже намека на заботу о том, не потеряет ли она сознание в самом деле.

Оливия закрыла глаза, как бы защищаясь от его безразличия.

— Не волнуйся, — заверила она Гила. — Я никогда в жизни еще не падала в обморок и не собираюсь начинать эту практику теперь.

— Рад слышать. В своих личных помощниках я не ищу такого качества, как комедиантство.

— Что?.. — Оливия уставилась на него, лишь наполовину осознав значение его слов.

Понимая, что он полностью завладел вниманием Оливии, Гил в течение нескольких секунд безжалостно сверлил ее глазами.

— Вероятно, ты еще не знаешь, что вчера я был назначен исполнительным директором «Бофора».

Ледяной холод, вползший в душу Оливии, не имел ничего общего с погодой на улице.

— О чем ты говоришь? — прошептала она. Гил пожал плечами с возмутительной непринужденностью.

— Эдвард Маккей уже давно собирался уйти на покой; смерть Вивьен лишь ускорила его окончательное решение. Совет директоров предложил мне эту должность, и я согласился.