Его захватили испанцы. Били. Эти слова снова вызвали боль в ее душе, но она не могла показать этого. Нет, ведь он так сильно гневался на нее.

— Это английское судно! — напомнила она, стараясь не выдать своих чувств.

— О да, я знаю, — ответил он низким хриплым голосом.

Потом он склонился над койкой. Близко к ней. Так близко. Его пальцы обхватили резное изголовье койки. Его рука рядом с ней напоминала стальную перекладину в тюремной двери.

— Но я услышал, что вы на борту, любовь моя, — мягко сказал он, заливая ее серебром своих глаз, принося новую жизнь ее телу и вызывая горячую дрожь в спине. — Не говоря о том, что это мой собственный корабль.

— Так чего же вы хотите? — воскликнула она, решив не отодвигаться больше и держаться холодно. Но она дрожала и молилась, чтобы голос не выдал ее.

— Чего я хочу? — он оттолкнул изголовье, неотрывно глядя на нее с высоко поднятой темной бровью. Губы искривились в сардонической улыбке. Внезапно в воздухе снова блеснуло серебро его клинка, кончик снова уперся в ее горло.

Она заставила себя не шевелиться. Он снова наклонился близко, улыбка изогнула губы еще больше.

— В самом деле, чего вы хотите? — повторила она холодно, не обращая внимания на шпагу, встречая его взгляд прищуренными глазами.

— Чего я хочу? — повторил он очень, очень тихо.

Клинок двинулся с удивительной точностью, срывая лоскутья, оставшиеся от ее корсажа. Роза стиснула зубы, но не дрогнула.

— Я хочу того, чего хочет каждый хороший пират! — говорил он, снова близко наклоняясь. — Добычи, богатства! Испанских реалов! Кораблей, грузов, заложников. И — мести.

Клинок нависал над ней. Она собрала всю свою гордость и гнев и оттолкнула его. Он улыбнулся, опустив клинок.

— Вы — глупец, Пирс Дефорт! — тихо сказала она, прикрывая корсаж, насколько это было возможно. — Оставайтесь им, если вам угодно. Те, кто предал вас, все еще в Англии. Если бы вы не были таким дураком, вы бы знали, что я невиновна…