– Граф Филипп де Кревкер де Корде отказывается продолжать борьбу и признает себя побежденным, – передали они.

Король, Глостер и придворные ошеломленно переглянулись.

– Клянусь мессой… Что это значит? – воскликнул Эдуард.

– Граф Кревкер полагает, что не сможет устоять в следующем поединке против Бурого Орла.

– Да, но секиры…

Не договорив, король растерянно поглядел на брата:

– Ведь он непобедим на секирах?..

Глостер пожал плечами:

– Возможно, Кревкер и в самом деле не рискует бороться против Майсгрейва… Но скорее всего этот бургундский петух сообразил, что мы идем ему навстречу и просто подсовываем победу.

Несколько мгновений Эдуард смотрел на брата, а затем лицо его вспыхнуло, и он опустил взгляд. Он снова пошел на поводу у Ричарда, пытался бесчестно подыграть Кревкеру! Граф – истинный рыцарь и, разумеется, отказался от обесцененной победы, от этой подачки, брошенной из королевской ложи. Глядя в землю, Эдуард глухо произнес:

– Что ж, объявите волю бургундца. Майсгрейв победил.

Когда смысл сказанного дошел до трибун, они загудели, как пчелиный рой. Кто изумленно хлопал себя по бокам, кто сокрушался, что лишен такого зрелища, как поединок на боевых секирах между столь блистательными противниками; были и такие, кто понял Кревкера – они рукоплескали графу. Но уже в следующий миг трибуны громогласно чествовали победителя турнира – Филипа Майсгрейва.

Эдуард также беззвучно похлопал. Он был недоволен. Порой он украдкой поглядывал на Элизабет, желая узнать, как она относится к триумфу северного рыцаря. Однако королева оставалась невозмутимой.

– Майсгрейв победил, – спокойно констатировала она. – Видите, государь, я была права в своем выборе.

В это время к королю с поклоном приблизился один из герольдов и доложил, что барон Шенли не удовлетворен исходом поединка и просит высочайшего разрешения вызвать на бой победителя.