При этой мысли Клаудия открыла глаза и с прежней решимостью взялась за работу. Она ведь не какая-нибудь изнеженная английская девица, предающаяся бесполезным фантазиям посреди роскошного сада! Хотя большую часть дня Клаудия думала о Монтегю. Впечатление, которое произвел на нее барон Монтегю в тот самый момент, когда она увидела его, въезжающего во главе отряда рыцарей в ворота замка, не давало ей покоя. Опять ее проклятое любопытство сослужило ей плохую службу – если бы она занималась своими обязанностями, ее бы не преследовали сейчас эти мысли. Но она так много слышала об этом человеке, что не могла не взглянуть на него хотя бы краешком глаза.
Со слов дяди о Гае де Монтегю у Клаудии сложился образ дородного человека средних лет, с неизгладимым отпечатком богатства и знатности. К ее удивлению, на вид он был немногим старше ее самой. Необыкновенная статность, возможно, объяснялась тем, что он был закован в латы. Но когда всадник снял шлем, Клаудия поняла, что дело тут не в латах: Гай Монтегю был самым привлекательным мужчиной, которого она когда-либо видела. Его густые темные волосы были испещрены золотыми бликами солнечного света, а синие глаза, взиравшие на приветствовавшую его толпу, светились умом. Черты его лица были резки и классически правильны – как у античных статуй у нее на родине, подумала Клаудия. Увидев Гая де Монтегю, она поняла, что имел в виду Бог, когда создавал мужчину.