— Потому что у меня слюни не капают и глаза не полыхают, как у жеребца во время гона. И из пучка веток, которым я собираюсь срам прикрыть, в самый неподходящий момент ничего не вылезет… Надеюсь…

Корень одарил меня полным ненависти взглядом, зло фыркнул, еще больше напомнив то самое животное, и плюхнулся на песок.

— Ну давай, топай. Посмотрим, как у тебя получится.

Я бросил взгляд на купальщиц. Женщины уже расстались с одеждой, две зашли по колено в воду, словами и жестами торопя мешкающих подруг. Бабенки разделись, мне нужно "одеться", вернее, прикрыть низ живота. Малинка, конечно, сделала ночью все, чтобы мой друг не задирался по малейшему поводу или даже без оного, но уж слишком долго он был лишен женской ласки, и пяток обнаженных девиц, пожалуй, окажется чресчур окрыляющим зрелищем.

Наломав веток с куста, у которого листья были покрупней и помягче, я прикрылся веником.

— Скажу, что мы плыли на Цветущие острова, корабль попал в бурю и пошел ко дну, а нас вынесло на этот берег, — предупредил Корня, чтобы местные жители позже не уличили нас во лжи.

— Идет, — отозвался хмурый айр. — Плыли мы из Уста (так назывался город в устье Ветлы, большой реки, разделявшей Морену и Ветлуж) в Ракушник, чтобы… — задумался, измышляя цель путешествия.

Вот уж не думал, что Корешок такой въедливый. Кому какое дело, зачем нам понадобилось на острова? Хм-м, а если мы на них и попали? Ну, как местные, заинтересовавшись выдуманным занятием, захотят припрячь нас к чему-то? Ага, а еще может статься, что занесло нас хрен ведает куда, и здешние жители слыхом не слыхивали ни о каких Усте и Ракушнике. Чего голову-то зря ломать, сочинять подробную сказку, которую никто не оценит?

— Давай честно признаемся, что мы бродяги, — предложил я задумавшемуся Корню. Мужик то и дело поглядывал на купальщиц, так что измышление правдоподобного занятия, если и происходило, то с большим трудом.