— Нет уж. Кормить тебя я не буду. Потому что и сама голодная.

— Мы могли бы поесть вместе, — продолжает Уил в прежнем несерьезном тоне. — Ты берешь бутерброд, откусываешь кусочек сама, подносишь его к моему рту, я тоже откусываю…

Шлепаю его по плечу.

— Прекрати!

— Почему? — с невинным видом спрашивает Уил.

Эх! Как было бы здорово, если бы я могла, не ломая голову над столь глобальными вопросами, подурачиться с ним на пару. Наверное, разумнее пересилить себя, потерпеть, дождаться более удобного случая. Но я, уже заговорив о своей проблеме вслух, больше не в состоянии молчать.

Уил, так и не получая ответа, с шутливо преувеличенным кряхтеньем кладет на подлокотник подушку, полусадится и берет чашку с кофе и бутерброд.

— Ладно-ладно… — грозит он, прищуриваясь и часто кивая. — Я тебе это припомню.

Надо бы ответить шуткой, но мне сейчас не до смеха. Натянуто улыбаюсь и отворачиваюсь. Уил отпивает кофе, ставит чашку на столик, берет пульт и включает телевизор.

Проклятое телевидение! Еще немного — и сбудутся пророчества Рэя Брэдбери! Не станет книг, умрет человеческая душа… Смотрю на движущуюся пестроту экрана и злюсь на изображения незнакомых и ненавистных мне людей. Сегодня должна решиться моя судьба, а им нет до этого никакого дела. Они врываются в наш дом и хозяйничают тут, ни о чем не спрашивая, ни во что не вникая…

Несколько раз глубоко вздыхаю. Надо отбросить внезапную злобу и все посторонние мысли и сосредоточиться на главном. Быстро прокручиваю в голове все, что задумала сказать Уилфреду по пути от Мелиссы домой. Сердце колотится беспокойно и часто. Откашливаюсь.

— Уил…

Черт возьми! Телевизор работает так громко, что даже я сама почти не слышу своего голоса. Беру пульт, убавляю громкость и какое-то время в нерешительности молчу.