Лаура спокойно и счастливо улыбается, позволяя мне изучать ее. Из кухни появляется Бенджи.

— Привет аспирантам! — весело восклицает он.

Подхожу и чмокаю его в щеку.

— Привет, привет. — Сощуриваюсь. — Признавайся: что ты сделал со своей женой?

Бенджи растерянно улыбается.

— Как это?.. А ты что, уже знаешь?

Смотрю на загадочно хитрые лица мамы и сестры и вновь поворачиваюсь к зятю.

— О чем?

Все трое дружно смеются, а я чувствую себя дурочкой, которую благодаря ловким трюкам обыгрывают в карты.

Мама обнимает нас с Лаурой, и мы все идем на кухню. Посреди стола красуется на четверть съеденный пирог.

— Ты уж прости, дорогая, — щебечет мама. — Мы не стали тебя дожидаться.

— Ты сама его испекла? — спрашиваю я, рассматривая мамино кулинарное произведение и садясь на привычное место, которое родственники никогда не занимают.

Мама отрезает мне большой кусок.

— Конечно, сама.

Она никогда не печет просто так. На подобные подвиги ее толкают лишь особенно радостные события. Но уж если берется за стряпню, то выдает истинные шедевры.

— Сегодня какой-нибудь праздник? — спрашиваю я, напрягая память и пытаясь вспомнить, когда у Бенджи день рождения. По-моему, в сентябре… А на дворе апрель.

— Сегодня два праздника, — говорит Лаура, усаживаясь к мужу на колени и обвивая его шею рукой.

Моргаю. Два? Наблюдать безмятежное семейное благополучие сестры, когда мое личное счастье так неопределенно, почему-то больно и неловко. Неужели я такая завистница и себялюбка?

Мама ставит передо мной блюдце с куском пирога и чашку с чаем. Кофе она не признает. У нее мы пьем исключительно ароматный чай. Берусь за края блюдца и кручу его перед собой, глядя на родственников.