Может быть, дело не в воде? Может, виновата почва? Или жара? Или здесь несколько причин?

В дальнем конце зала послышался вздох.

– А я, между прочим, завтра иду на вечеринку. Там будет виконт ла Мартен, – заговорила Вероника.

– М-м?

– На вечеринку. Завтра я иду на вечеринку. И там будет виконт ла Мартен.

– М-м.

Мари, не отрываясь, продолжала смотреть в ящик.

– Слушай, почему бы тебе иногда не составить мне компанию? Ты целыми днями просиживаешь в своей лаборатории, занимаясь всякой чепухой. Мари, ты лишаешь себя стольких удовольствий. Оглянись вокруг. Люди выезжают на пикники, танцуют, устраивают балы-маскарады. Думаю, что в этом году нам будет несложно попасть в списки приглашенных. При том количестве разнообразных слухов и сплетен, доходящих из Парижа и Версаля, о позоре нашей семьи забыли и...

Мари, почти не слушая болтовню сестры, следила за экспериментом. Ее охватывало отчаяние. Она так боялась, что у нее и на этот раз ничего не получится, а ей хотелось, чтобы получилось. Никогда еще она так страстно не желала этого.

Вся та «чепуха», которой она занималась последние пятнадцать лет, никогда не приносила реальной пользы. Но это изобретение... Если оно сработает...

Это химическое соединение может оказаться одним из самых важных открытий нынешнего столетия.

По телу прошла дрожь. Мысль о том, что она, Мари Николь ле Бон, незаконнорожденная дочь из древнего и знатного, но опозоренного рода ле Бон, произведет революцию в химии и агрономии и тем самым спасет тысячи людских жизней, – эта мысль наполняла ее совершенно особым, доселе незнакомым чувством горделивого восторга. И это чувство кружило ей голову.

Она уже видела себя стоящей перед сухарями из Академии наук, теми, которые откровенно унижали и высмеивали ее. Эти ученые мужи, гневно сверкая глазами и тыча в нее пальцем, прочли ей однажды лекцию о месте женщины в обществе. Они твердили, что женщине не пристало проявлять интерес к химии.