Только он и понимал.

Она сомкнула веки и тряхнула головой. Сейчас нужно прибраться и лечь спать. А завтра... завтра придется изменить условия и снова начать опыты.

Вероника все еще пела дифирамбы своему виконту:

– ...а потом он поцеловал меня...

– Что? – насторожилась Мари. – Что он сделал?

– Поцеловал меня. Это было на прошлой неделе, на вечеринке у Пьюти. Мы гуляли в саду... – Вероника, разнеженно расслабленная, сидела, облокотившись о стол, она вздохнула и, потупив глаза, грациозно коснулась рукой Щеки. – Нет, ты не думай, он поцеловал меня в щеку. Но это было так романтично!

Мари нахмурилась и поднялась со стула:

– Вот что я тебе скажу, Вероника. Ты должна вести себя более осмотрительно и не позволять ему подобных вещей. Подумай, ведь он может соблазнить, обмануть тебя. И куда, интересно, смотрела мадам Таллар?

– Ха, мадам Таллар! Да я улизнула от нее сразу же, как только мы приехали. Она видит не дальше своего носа – даже в очках. Она такая зануда. Прошу тебя, Мари, пусть она больше не сопровождает меня. Я понимаю, ты не можешь забыть о том, что случилось с нашей матерью, но нельзя же, в самом деле, видеть в каждом мужчине негодяя. Люсьен... ну то есть виконт – благородный дворянин. Он живет в Версале. Представляешь, Мари? В Версале!

Мари не представляла. Она никогда не была в Версале и не испытывала ни малейшего желания увидеть блистательную резиденцию королевской семьи и придворную знать. Это было место, о котором их мать всегда говорила с восторгом и завистью. И именно там она попала в сети негодяя, разбившего ей жизнь.

Он-то и был отцом Мари.

Но еще большим негодяем оказался отец Вероники.

Нет, Мари устраивает та сельская жизнь, которой всегда жили она, ее брат и сестра, жизнь простая, но честная. Хотя, Вероника, возможно, и мечтает о роскоши, о романтике Парижа и Версаля.

– Пусть даже он кажется тебе благородным, но прошу тебя, Вероника, будь с ним поосторожнее. И потом, он должен с самого начала знать, что за тобой нет приданого.