– Ни с кем! – крикнул Стиббс, покраснев от гнева. – Мне все равно, что говорят другие. У Мар­ши не было никакой связи. Когда ее убили, я снача­ла в это поверил, потому что у меня помутилось в голове, но потом понял, что это чепуха. Марша не была лгуньей, и она любила меня. – Он закрыл гла­за и опустился на стул. – Простите мою несдержан­ность. Не могу выносить, когда так говорят о Мар­ше. Мне тяжело при мысли, что даже друзья думают о ней такое. Она этого не заслужила.

– А как же письма, которые нашли в ее комоде?

– Меня не интересуют письма. Она не стала бы мне изменять. У нас была… – Стиббс бросил взгляд на дверь, за которой девочка что-то напевала. – У нас была полноценная сексуальная жизнь. Мы поженились такими молодыми, потому что не мог­ли друг без друга, а Марша верила в брак. – Он на­клонился к Еве. – Я думаю, что письма присылал ей какой-то псих, одержимый навязчивой идеей. Не знаю, почему Марша мне об этом не рассказыва­ла – очевидно, не хотела меня волновать. Навер­ное, этот тип явился сюда, когда я был в Коламбусе, и убил ее, потому что она не желала иметь с ним дело.

Еве казалось, что Стиббс говорит искренне. Ко­нечно, он мог притворяться, но какой в этом смысл? Если он сам подбросил письма, то зачем ему наста­ивать на верности жены?

– В таком случае, мистер Стиббс, кем, по-ваше­му, мог быть этот человек?

– Понятия не имею. Я думал об этом. Первый год после гибели Марши я не мог думать ни о чем другом. Я надеялся, что убийцу найдут, и он за все заплатит. Мы были счастливы, лейтенант! А потом все кончилось… – Он плотно сжал губы.

– Мне очень жаль, мистер Стиббс. – Ева помолчала. – У вас славная девочка.

– Трейси? – Стиббс потер ладонью лоб, словно возвращаясь к настоящему. – Она свет моей жизни.

– Значит, вы снова женились?

– Почти три года назад. – Он вздохнул и рас­правил плечи. – Морин была подругой Марши. Она помогла мне пережить тот страшный год. Не знаю, что бы я делал без нее.