Внезапно Ева нахмурилась, а рука ее инстинк­тивно скользнула к оружию – из отдела убийств до­носились какие-то крики, свист и шум.

– Что это значит?

Она вошла первая и окинула взглядом помеще­ние. Никто не трудился в своем отсеке, а в центре комнаты было сдвинуто несколько столов. По край­ней мере дюжина служителей закона столпилась во­круг них, устроив нечто, подозрительно напоминающее вечеринку.

Потянув носом, Ева учуяла запах выпечки.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – Ей пришлось кричать, чтобы ее голос не утонул в об­щем гаме. – Пирсон, Бэкстер, Делрики! – Она ткнула Бэкстера кулаком в плечо, чтобы привлечь к себе внимание. – Вообразили, будто смерть взяла отпуск? Где вы раздобыли эту жратву? Всем немед­ленно встать и заняться делом!

Бэкстер подавился тем, что было у него во рту, и в результате его объяснение прозвучало нечленораздельно. Тогда он усмехнулся и указал пальцем на стол.

Ева увидела гору домашнего печенья и то, что, по-видимому, было огромным пирогом, прежде чем его обглодала стая волков. В толпе она разглядела двух штатских. Высокий тощий мужчина и полная миловидная женщина, сияя улыбками, разливали какую-то бледно-розовую жидкость из большого кувшина.

Прежде чем Ева успела пробиться к штатским, она услышала пронзительный крик Пибоди. Круто повернувшись, Ева схватилась за оружие, но Пибо­ди едва не сбила ее с ног, бросившись к таинствен­ным гражданским лицам.

Мужчина поймал Пибоди и легко поднял ее, не­смотря на свою худобу. Женщина повернулась – при этом ее длинная голубая юбка взвилась в воз­дух – и обняла Пибоди с другой стороны.

– Девочка моя! – Лицо мужчины светилось обожанием; Ева убрала руку с кобуры.

– Папа! – Издав какой-то странный звук – не­что среднее между всхлипыванием и хихиканьем, – Пибоди спрятала лицо на его шее.

– Я сейчас заплачу, – пробормотал Бэкстер, схватив очередное печенье. – Они пришли минут пятнадцать назад и принесли с собой кучу лакомств. От этих штук оторваться невозможно. – Он снова потянулся за печеньем.