– Я ослеплен им, лейтенант. А ботиночки тоже новые?
– Пошел ты! – Ева двинулась дальше.
– Теперь я вижу, что она действительно вернулась! – возвестил Бэкстер под гром аплодисментов.
«Придурки!» – думала Ева, направляясь к своему кабинету.
Нью-йоркский департамент полиции и службы безопасности был укомплектован законченными кретинами. Но как же ей их не хватало!
Шагнув через порог, Ева застыла, выпучив глаза.
Ее стол и весь кабинет буквально сверкали чистотой. Как будто кто-то всосал в себя всю пыль и грязь, накопившиеся годами. Ева провела пальцем по стене. Краска была свежей.
Она окинула взглядом кабинет. В тесной комнатушке с единственным окном по-прежнему стояли исцарапанный письменный стол и пара скрипучих стульев. Но металлический шкаф с картотекой также был выкрашен, и теперь на нем красовался горшок с каким-то растением.
С отчаянным воплем Ева подлетела к шкафу и выдвинула ящик.
– Так я и знала! Этот ублюдок снова меня достал!
– В чем дело, лейтенант?
Ева обернулась. В дверях стояла ее помощница, выглядевшая в накрахмаленной летней униформе так же аккуратно, как и вся комната.
– Проклятый ворюга опять нашел мой запас конфет!
Пибоди поджала губы:
– Вы хранили их в этом шкафу? Под буквой «М»?
– Да! «М» – значит «мое»! – Огорченная Ева захлопнула дверцу. – Я забыла вынуть конфеты перед отпуском. Что, черт возьми, здесь произошло, Пибоди? Мне пришлось прочитать фамилию на двери, чтобы убедиться, что это мой кабинет!
– Вашим отсутствием воспользовались, чтобы его убрать и покрасить. Здесь был жуткий бардак.
– Да, но я к нему привыкла! А где мои вещи? – осведомилась Ева. – У меня тут лежали рапорты по делу Данвуда и другие бумаги, которые я намеревалась разобрать, когда вернусь.
– Я сама все разобрала. – Пибоди улыбнулась, весело блеснув темными глазами. – У меня оставалось свободное время.