– Не хочу ничего слышать о кровати!

– И место такое уединенное… Хотя дом стоит на самом берегу, мы почти все время возились голые, как обезьяны.

– О возне в голом виде я тоже не желаю слы­шать!

Пибоди пожала плечами:

– Иногда мы были только полуголые. И вооб­ще, – поспешно добавила она, прежде чем Ева ус­пела закричать, – все было на высшем уровне. Я хо­тела сделать Рорку подарок, но ничего не могу при­думать – у него ведь есть абсолютно все. Может, вы мне что-нибудь подскажете?

– Это полицейский участок или клуб?

– Ладно, Даллас, работа не волк. – Пибоди с на­деждой улыбнулась. – Что, если подарить ему один из шарфов, которые вяжет моя мама? Они очень красивые.

– В этом нет надобности. Рорк не ждет от тебя никаких подарков.

– Но это лучший отпуск, какой у меня когда-ли­бо был. Я хочу, чтобы Рорк знал, как я ему благодарна.

Ева невольно смягчилась:

– Конечно, он будет в восторге от шарфа.

– Правда? Тогда все в порядке. Я вечером по­звоню маме.

– А теперь, Пибоди, может быть, для разнообра­зия займемся работой? Наверняка у нас накопились дела.

– Мы абсолютно чисты.

– Тогда дай мне материалы по «холодным» делам.

– По каким именно?

– На твое усмотрение. Должна же я чем-то за­няться.

– Сейчас. – Пибоди задержалась у двери. – Знаете, что самое лучшее в отпуске? Возвращение назад!

Ева провела утро, разбирая нераскрытые дела, ища упущенные нити и неисследованные аспекты. Ее заинтересовало дело двадцатишестилетней Мар­ши Стиббс, которая была найдена утонувшей в ван­не. Нашел Маршу ее муж Бойд, вернувшийся из де­ловой поездки. На первый взгляд, это был типичный домашний несчастный случай, но медицинская экс­пертиза установила, что Марше проломили череп, прежде чем она оказалась в ванне, и, следовательно, она попала туда не по своей воле.