– Получается, вы отвергаете саму идею замужества.

– Нет, я не отрицаю институт брака. Но я трезво оцениваю свои возможности, и жена из меня не получится.

– А разве этому обучают на курсах «Сити и К» или в «Королевском обществе искусствоведения»? – спросил он. – Там случайно не ведется курс по подготовке перспективных мужей?

– Может быть, им стоило бы этим заняться. Я всегда спрашиваю себя: если все холостяки тридцати с небольшим такие замечательные, почему же их не прибрали к рукам?

– Интересный вопрос, мисс Грант, – сказал Фергюс задумчиво. – Может быть, как лучшим винам, им требуется больше времени, чтобы созреть.

Ирония в его словах не укрылась от Вероники, ему показалось, что она покраснела.

– Пожалуй, я не стану вступать в дискуссию на эту тему, чтобы окончательно себя не скомпрометировать.

– Очень жаль. Я искренне наслаждался беседой, – и, чтобы успокоить ее, продолжил:

– Должен признаться, мне некогда было жениться.

– А что вы делали? – Она снова покраснела. – Простите, что лезу не в свое дело… Наверное, я не должна спрашивать.

– Работал. Растил своих сестер. Я был глубоко потрясен гибелью родителей. Это случилось через год после того, как я получил диплом.

В ее глазах отразилось искреннее сострадание.

– Мой отец умер, когда я училась в университете. Я до сих пор по нему скучаю. Как и моя мать. Они были очень счастливой парой.

– Мои тоже. И умерли они тоже вместе. К сожалению, мой отец не интересовался ни бизнесом, ни чем-либо другим, кроме моей матери. «Каванаг индестриз» медленно умирала. Никто не хотел ничего делать, чтобы привести компанию в порядок. Владения семьи находились в таком же плачевном состоянии. Сестры гораздо младше меня. У меня не было ни минуты свободной. Прибавьте к этому юношескую тоску по поводу несовершенства мира, тут уж не до романов. То у Поп-пи, то у Доры что-то не ладилось, и они были всегда на первом плане. – Он посмотрел на Веронику. – А почему вы еще не замужем, мисс Грант?