Как и любой другой парень, добившийся первого успеха, он немедленно попытался добиться второго.

— Не вырвет. Обещаю, что не вырвет.

— Но шериф сказал, что я должна не давать тебе спать, проверять твои зрачки примерно каждые два часа и не кормить тебя до завтрашнего утра. Дейзи проглотила очередную ложку супа, все еще не глядя на него. Она до сих пор помнила, как у нее колотилось сердце, когда она чуть ли не на руках несла этого здоровенного болвана в гостиную.

Вот в чем заключалась ее проблема с мужчинами. Они смотрели на нее особенным взглядом, и она таяла. И он был таким же — она поняла это немедленно. Но по крайней мере сейчас он ранен.

А может ли причинить вред мужчина, если он в таком состоянии?

— Пожалуйста, — чарующим тоном попросил он.

Дейзи с грохотом поставила на стол свой суп, тихо выругалась, вне себя от раздражения, и направилась на кухню за очередной чашкой супа.

Маленькой чашкой. С хмурым видом она принесла ее в гостиную.

— Ты получишь две ложки. Не больше.

— Хорошо.

— Поешь, и потом поговорим. Но я не хочу слышать жалобы.

— Никаких жалоб. Понял, — пообещал он ей.

Да уж. Этот барич он, который обещал ей не жаловаться, напоминал рык медведя, обещавшего не реветь, но она подошла к дивану и села с чашкой в руках.

— Не пытайся сесть. Только слегка приподнимись.

— Кажется, я смогу поесть сам.

— А мне кажется, что ты съешь всю чашку. Я это проконтролирую.

— Ты — женщина, которой нравится распоряжаться и контролировать, да?

— Нет. Я испуганная женщина. Если ты умрешь или тебе станет хуже, мне придется остаться в одном доме с тобой до конца этой метели. Дейзи погрузила ложку в суп, и Тиг послушно открыл рот. Она снова сказала себе, что он ранен.

Но как, черт возьми, у раненого мужчины может быть столько чертовщины в глазах?

— Мы вместе будем здесь спать?

Она снова сунула ему в рот ложку.