Возвращаясь в гостиную, Дейзи подумала, что надо поскорее связаться с родителями и сестрами.

Они не знали, что она вернулась домой. Если родные попытаются дозвониться во Францию и не найдут ее, то встревожатся.

Ее мысли неслись со скоростью света. Движения были столь же быстрыми. Вдруг она остановилась как вкопанная.

То же самое сделал Тиг.

Он стоял на четвереньках, оттолкнувшись от спинки дивана. Неважно, что происходило раньше — казалось, они оба замерли одновременно.

Дейзи не тронулась с места, но ее пульс внезапно участился — как прошлой ночью, когда она дотронулась до Тига.

— Что мы делаем? — спросила она, поскольку он не двигался и продолжал стоять на четвереньках.

— Я кое-что искал за диваном.

— Угу.

— Вчера ночью я выронил из кармана ключ. Он мне, конечно, сейчас не нужен, но я подумал, что лучше его найти, пока не забыл…

Она его перебила:

— У тебя так болит лодыжка? Ты совсем не можешь на нее наступить?

Тиг нахмурился. Он не знал, что когда-то ей врали на редкость искусно. Ее бывший муж мог солгать Папе римскому на Пасху и при этом выглядеть довольно невинно.

— Я могу на нее наступить, — раздраженно ответил Тиг.

— Вот что, — произнесла Дейзи, — ты будешь ползком добираться до ванной — мы пока станем называть ее твоей ванной. Я буду пользоваться той, что наверху. Правда, мы не можем принимать душ, нет электричества. Но проблема в том, что…

— Ты собираешься говорить о деле или нет?

— Я попробую смастерить тебе какую-нибудь палку. И найти болеутоляющее. После ванной ты ляжешь на диван, мы разбинтуем твою лодыжку и положим на нее лед.

— Я могу это сделать сам.

Сей припев Тиг продолжал исполнять целый день. Дейзи могла бы рассердиться, если бы с каждым часом он не нравился ей все больше. Когда она начинала чем-нибудь заниматься, он полз за ней, полный решимости помочь или сделать это лично.