— Было бы не так тяжело, если бы мы наладили генератор.

Опять он за свое. Дейзи снова попыталась его отвлечь.

— Почему ты занялся здесь разрушением?

— Разрушением?

— Да. Сносишь кухни. Сносишь стены. Пользуешься какими-то необыкновенными машинами, соришь опилками. Это твое основное занятие или ты просто так и не стал взрослым?

Тиг чуть не подавился.

— Я с детства играл с деревом. А потом стал им заниматься профессионально. Но работа у Каннингэмов была, скорее, одолжением, а не моим привычным делом. Большей частью я реставрирую. Старое дерево. Наклонные потолки. Сломанная мебель…

Она слышала, как его голос звучит все радостнее, словно у оперного певца, берущего трудные ноты.

— Только не поперхнись от восторга.

Тиг ухмыльнулся.

— Ничего не могу поделать. Это то, что мне интересно. Я учился в колледже на юриста. Это оказалось совершенно не для меня. Вернулся в подмастерья к плотнику.

— Итак. Почему ты работаешь в одиночку и каким образом застрял в Уайт-Хиллз?

— Почему ты думаешь, что я застрял?

— Но начинал-то ты не здесь. Иначе мы бы вместе ходили в школу. Сколько тебе лет?

— Тридцать четыре.

— Немного старше меня. Следовательно, я бы наверняка тебя знала, потому что была знакома с каждым неотразимым мальчиком на несколько лет старше меня.

Услышав это, он действительно поперхнулся.

— Кэмпбелл, ты на редкость плохая женщина.

Ты всегда дразнишься?

— Боже мой, нет. Я дразню только людей, с которыми попадаю в затруднительное положение.

Особенно если это на неопределенное время и у нас нет дезодоранта и не хватает воды, чтобы принять душ.

— В ванной внизу есть дезодорант.

Она приподняла бровь: