— «Дорогая, я так счастлив, что мы наконец обрели друг друга. Теперь никто и никогда не сможет разлучить нас! Счастлива ли ты, любовь моя?..»

— Брук, если ты сейчас же не прекратишь, меня стошнит!

Брук прервала выразительную декламацию литературного шедевра под названием «Любовь навеки» и поверх книжицы взглянула на свою подругу Глорию. Глория как раз старательно «рисовала» правый глаз. Левый глаз уже был «нарисован», и в зеркальном отражении Брук видела, что сегодня он удался Глории как никогда.

— Тебе не нравится? — спросила Брук, невольно залюбовавшись аккуратными и четкими, доведенными почти до автоматизма движениями подруги.

Все-таки ей никогда не удастся достичь уровня Глории, несмотря на многочисленные уроки и постоянные наблюдения. Мастерство подруги было так велико, что она не нуждалась ни в услугах косметических салонов, ни даже в советах маститых визажистов, кои во множестве печатали дамские журналы. Брук даже немного завидовала этому мастерству самой белой завистью.

— Брук, ты меня слышишь?..

— Конечно, — быстро отозвалась Брук, не слышавшая ни слова из того, о чем сейчас говорила подруга.

Глория оторвалась от своего занятия и скептически взглянула на Брук. В левом, «нарисованном», глазу скептицизма было гораздо больше.

— И что я только что сказала? — иронично поинтересовалась она.

— Ну-у… — протянула Брук.

Глория понимающе усмехнулась.

— Ты опять витаешь в облаках! — победно возвестила она, словно это было невесть каким открытием.

Брук витала в облаках по десять раз на дню в своем обычном состоянии, а в последнее время количество «витаний» почти удвоилось, что вызывало вполне обоснованную тревогу Глории.

— Прости, ты права, — немедленно согласилась Брук и была безотлагательно прощена.