— Куда ты отправишься сегодня? — Глория закончила с макияжем и рассеянно кидала в сумочку всевозможные дамские мелочи.

Брук так углубилась в собственные размышления, что не сразу сообразила, о чем Глория спрашивает.

— О, прости, я слегка задумалась…

— Я уже вижу, — с легкой ехидцей проронила Глория. — Так что ты собираешься делать сегодня?

— Пока не знаю… — Брук рассеянно обозрела стену перед собой. — Вообще-то я планировала отправиться в Центр Жоржа Помпиду, а потом немного прогуляться.

— Будь осторожна, на площади всегда уйма народу, — тут же озабоченно предупредила Глория. — И в толчее всегда снуют карманные воришки.

— Я буду предельно осторожна, — пообещала Брук.

— И не забудь взять зонт, — посоветовала Глория. — Синоптики обещали дождь.

— Постараюсь не забыть, — ответила Брук, которая по приезде в Париж не только гораздо чаще витала в облаках, но к тому же стала рассеянней вдвое больше обычного.

— Ладно, мне пора. Желаю хорошо провести время. До вечера, Брук.

— Пока, Глория…

Глория махнула рукой и упорхнула, а Брук еще некоторое время лежала, а потом медленно поднялась и потянулась. Брук хотелось как можно более полно запомнить это ощущение неторопливости, размеренности и свободы, когда не нужно никуда спешить, а просто наслаждаться жизнью. Через две недели парижские каникулы закончатся, жизнь снова пустится в галоп, навалятся прежние проблемы… Но останется приятно щемящее чувство романтичности и окрыленности и горьковатый привкус расставания, словно витающий в воздухе запах приближающейся весны…

Брук схватила блокнот и записала последнюю фразу, чтобы вечером прочитать ее Глории. Блокнот тоже подходил к концу, как и парижские каникулы: он был заполнен аналогичными фразами, напротив которых на полях стояли пометки Глории с комментариями. Может быть, когда-нибудь Брук и решится написать что-то изысканное и легкое, куда обязательно войдут эти фразы. А может быть, приехав домой, она забудет про этот блокнот и найдет его через несколько лет и снова окунется в воспоминания этих дней…