Это было событием, потому что ни для кого не являлось секретом, что Ингатейя Сангасойя почитает детей Ажи-Дахака и почитаема ими с давних пор. Немного походив по парку, Джоу Лахатал засобирался домой. Он был крайне озабочен происходящим: ведь Веретрагна и Вахаган до сих пор не вернулись с Джемара и на отчаянный зов братьев не откликались. Новые боги хотели надеяться на лучшее, но выходило это у них совсем неубедительно. Уходя, Каэ оставляла им шаткий и хрупкий мир, и богам было тяжело привыкнуть к этой мысли. Правда, договорились, что, как только путники достигнут Иманы, разберутся в обстановке и начнут действовать, она постарается связаться с ними.

Следующими прибыли Арескои и га-Мавет с подарками и прощальными напутствиями. Победитель Гандарвы хотел было отдать Каэ на прощание свой невероятный шлем, но эта затея с успехом провалилась, потому что голова богини по самые плечи утонула в черепе дракона. Она хохотала так, что оба брата тоже не выдержали и искренне последовали ее примеру.

В этом приподнятом настроении они посетили рощу Салмакиды, а часом позже познакомились с новыми спутниками Каэтаны – Магнусом, Рогмо и Номмо. Альв произвел на бессмертных неизгладимое впечатление своим сходством с Воршудом, смерть которого га-Мавет перенес тяжелее всего. Поэтому Хозяин Лесного Огня был смущен и даже потрясен теплой встречей, которую устроили ему грозные и свирепые в его представлении боги. Наверное, Номмо был одним из первых живых существ, которым приятно было ощущать пристальное внимание Смерти к их скромной персоне.

Каэтана заметила, что га-Мавет уже успел привыкнуть к своему увечью и одной рукой довольно ловко производил все манипуляции. Поймав ее взгляд, он широко улыбнулся и сказал:

– Мечом я уже вполне владею.

Но в его желтых вертикальных зрачках стыла тоска. Оба брата еще не успели уйти, когда Тиермес и Траэтаона появились в храмовом парке и двинулись им навстречу.