– Да, конечно, дорогой. Но парк, как ты понимаешь, находится на улице, и мы не сможем туда попасть, если останемся здесь.

Уильям в недоумении хлопал ресницами. Он всегда так делал, когда не понимал, что ему говорят. Резко повернувшись к Кен Джину, мальчик неожиданно спросил:

– Зачем ты воткнул иголки в живот?

Шарлотта вздохнула. Иногда брат проявлял невообразимую бестактность, интересуясь вещами, которые его совершенно не касались. Но хуже всего было то, что ей самой ужасно хотелось услышать ответ на вопрос, невинно заданный Уильямом. Кен Джин снова поклонился, и иголки вонзились еще глубже.

Я лечусь, господин Уилл, – ответил он своим низким, приятным голосом.

Да, Уильям, – согласилась Шарлотта. – Китайцы таким способом лечатся. А сейчас давай…

Я хочу посмотреть, – с присущим ему упрямством настаивал Уильям.

В следующее мгновение девушка с ужасом увидела, что ее долговязый братец – Уильям в свои шестнадцать вытянулся до метра восьмидесяти с небольшим – неуклюже двинулся вперед, чтобы руками достать до брюк Кен Джина.

– Это уже слишком! – возмущенно воскликнула Шарлотта. Слава богу, ее крик подействовал, и Уильям тотчас остановился.

– Идите в гостиную, юноша. Немедленно! – строго приказала она.

Уильям еще с минуту в нерешительности топтался на месте. И в этот момент Кен Джин нарушил молчание. Он всегда был чрезвычайно вежлив и обходителен.

– Я буду очень рад повести вас в парк, господин Уильям, но позвольте мне надеть подходящие для этого туфли, – ровным голосом произнес он. Брат, нахмурившись, посмотрел на босого Кен Джина. Шарлотта заметила, что у китайца красивые ноги. Не правда ли, это странно – обращать внимание на ноги слуги? Но они действительно были красивыми – гладкая кожа, ни одного волоска, длинные изящные пальцы. Это были ноги настоящего мужчины, совсем не похожие на волосатые ноги портового грузчика.