Энни заметила, что руки ее слегка дрожат, и остановилась, чтобы сделать глубокий вдох. Обычно ее мысли полностью поглощала стоящая перед ней задача, но что-то в этом человеке выводило ее из равновесия. Может быть, его светлые глаза, холодные, как иней, и настороженные, как у волка. Или, возможно, его жар. Умом она понимала, что это жар лихорадки, но это тепло, исходящее от его мощного мускулистого тела, казалось, окутывало ее, подобно одеялу, каждый раз, когда она к нему приближалась. Что бы ни было тому причиной, но что-то внутри у нее томительно сжалось, когда он стянул рубашку и обнажил свой мощный торс. Энни привыкла к виду раздетых мужчин, но никогда еще она так остро не ощущала тело мужчины, мужскую силу, угрожающую ее собственной женской сущности. Курчавые черные волосы на его широкой мускулистой груди напомнили ей о том, что в основе мужской натуры лежит животное начало.

А ведь он ничего не сделал, не произнес ничего угрожающего. Все это существовало только в ее воображении, возможно, было результатом усталости. Этот человек ранен и пришел к ней за помощью.

Энни шагнула обратно за занавеску.

– Я сделаю вам настойку опия, чтобы облегчить боль.

Взглядом бесцветных ледяных глаз незнакомец пригвоздил ее к месту.

– Нет.

Она заколебалась.

– Лечение будет болезненным, мистер...?

Он не обратил внимания на вопросительную интонацию, предлагавшую ему назвать свое имя.

– Мне не нужен никакой опий. У вас есть виски?

– Да.

– Этого достаточно.

– Этого не хватит, если только вы не напьетесь до бесчувствия, а в этом случае проще будет принять опий.

– Я не хочу лишиться чувств. Просто дайте мне выпить.