Рана снова начала кровоточить.

– Давно ли это случилось? – спросила Энни, стараясь прикасаться к больному как можно осторожнее.

– Десять дней назад.

– Это слишком долгий срок для открытых ран.

– Да. – Из-за проклятого Трэйгерна, который шел по его следу с упорством бульдога, ему не удавалось долго отдыхать. Рана открывалась всякий раз, как Маккей вскакивал в седло. Но мысль о том, что Трэйгерн тоже не давал своей ноге необходимого покоя, приносила ему мрачное удовлетворение.

От виски в голове у Рейфа все поплыло, и он закрыл глаза, но поймал себя на том, что теперь еще больше сосредоточился на прикосновениях мягких рук этой женщины. Доктор Паркер. «Доктор Э. Т. Паркер», как написано корявыми буквами на вывеске над дверью этой маленькой лачуги. Никогда раньше ему не доводилось слышать о врачах-женщинах.

Первое впечатление Маккея о ней нельзя назвать ошеломляющим: худая, усталый, измученный вид, который часто приобретают живущие здесь женщины. Но когда девушка подошла к нему, он увидел ее мягкие карие глаза, спутанную массу шелковистых русых волос, небрежно стянутых сзади в узел, выбивавшиеся из которого светлые и темные прядки обрамляли ее лицо. Она снова прикоснулась к нему, и Рейф ощутил горячее волшебство ее рук. Эти руки! Черт, он просто пьян, только этим и можно все объяснить.

– Сначала я приложу компрессы с горячей соленой водой, – объясняла докторша своим спокойным чистым голосом. – Они должны быть почти обжигающими, так что ощущение будет не из приятных.

Маккей не открывал глаз.

– Так действуйте. – Он подумал о том, что Трэйгерн отстал от него, по крайней мере, на день, но каждая минута, проведенная здесь, будет не в его, Рейфа, пользу.