Рейф заправил рубашку в брюки и хладнокровно застегнул их на пуговицы, затем затянул ремень и такими же неторопливыми движениями пристегнул кобуру.

Видя, что он натягивает куртку, Энни торопливо заговорила:

– Если я дам вам листья подорожника, вы, по крайней мере, постараетесь прикладывать их к ране? Повязка должна быть все время свежей...

– Возьмите все, что нужно, – сказал он.

– Она в замешательстве заморгала глазами.

– Что?

– Берите пальто. Вы едете со мной.

– Я не могу. У меня здесь пациенты, которым я тоже нужна, и...

Маккей вынул револьвер и направил на нее. Энни осеклась, пораженная, и в тишине ясно услышала щелчок взведенного курка.

– Я сказал: берите пальто, – спокойно повторил он.

Его светлые глаза смотрели со странным выражением, хриплый голос неумолимо отдавал приказы, а тяжелый револьвер в его руке не опускался ни на мгновение. Онемев от изумления, Энни надела пальто, собрала кое-какой еды и упаковала медицинские инструменты и различные травы в свою черную кожаную сумку. Незнакомец леденящим взором следил за каждым ее движением.

– Достаточно. – Взяв у девушки мешок с едой, он кивком указал в сторону задней двери. – Выходите туда. Возьмите с собой лампу.

Она догадалась, что этот человек, пока ждал ее, уже успел обследовать дом. Гнев охватил Энни. Ее личное жилище не представляло ничего особенного – всего лишь одна небольшая комнатка, но это была ее комната, и столь внезапное вторжение ей очень не понравилось. Однако глупо было обижаться на его бесцеремонность, когда в спину упирается дуло револьвера. Энни вышла из задней двери, а мужчина следовал за ней по пятам.

– Седлайте вашего коня.

– Я его еще не кормила. – Она понимала, что это возражение неуместно, но ей почему-то казалось несправедли вым, чтобы конь нес ее на себе, не получив корма.