- Кто вы? - спросил я как можно приветливее.

- Мы - патриоты! - ответил он со сдержанной гордостью.

Честно говоря, я тоже считаю себя патриотом. И я до сих пор не свыкся с тем, что Аляска уплыла к Соединенным Штатам, все ломаю голову, как ее вернуть. Впрочем, и Финляндию, и Польшу тоже. С какой это стати они теперь заграница? Горько мне это и огорчительно. Если б не большевики, Босфор и Дарданеллы непременно стали бы нашими внутренними проливами, дело к этому шло.

И если уж совсем начистоту, то Калифорния принадлежала нам, зря, что ли, правил там русский губернатор, а местные индейцы до сих пор употребляют наше слово "ложка"?

Что ни говори, неплохо было бы иметь Калифорнию у себя под рукой, я намерен в ближайшее время поднять этот вопрос. Да, имперского мышления у меня пруд пруди, однако я не ломлюсь непрошенно в чужую дверь: так, мол, и так, я - патриот! Нескромно как-то. Вот верну Калифорнию, тогда поговорим.

- У вас ко мне дело? - поинтересовался я как можно деликатнее, чтобы не обидеть гостя бестактным словом.

- Мы хотим дать вам совет, - взгляд пришельца говорил, что он ценит свой совет на вес золота.

Что ж, мы столько лет были страной советов, стерплю еще один.

- Известно ли вам, что референдум затеяли евреи? - постарался он сразу взять быка за рога.

- Неужели?! - заполошливо, но искренне всплеснул я руками.

Да, это был он, Буров из моего романа "Преисподняя", собственной персоной. Я даже растерялся, насколько вымысел, свободная игра ума, причуды фантазии так могут обернуться плотью и предстать въяве.

- Мы утверждаем: референдум выгоден только евреям! - заявил он столь решительно, что и понятно было: любые возражения бессмысленны и бесполезны.

- Только им? - пробормотал я потерянно.