Элисса Уорвик обладала весьма необычной внешностью. Благодаря описанию Лауры Верити не удивилась, увидев огромные лучистые глаза и открытую улыбку, но уж никак не ожидала встретить такое привлекательное лицо, пышные формы и очень светлые, почти серебристые прямые волосы длиной до плеч.

Одета Элисса была во все белое: белая шелковая блузка, расстегнутая чуть ниже, чем того требовала мода, белая вязаная юбка и белые туфли-лодочки.

Белый цвет прекрасно оттенял мерцающие драгоценности у нее на руках, шее и запястьях. В ушах позвякивали огромные серьги; ожерелье в несколько разноцветных нитей мерцало на пышной груди, а широкие браслеты, что закрывали руку почти до локтя, гармонировали с золотыми подвесками-колокольчиками на лодыжках.

— Вы, должно быть, Верити? — дружелюбно осведомилась Элисса, протягивая ей свою изящную руку — на каждом пальце красовалось кольцо, а длинные ногти были покрыты перламутровым лаком. — Наслышаны о вас от Лауры Гризвальд. Она сказала, что раз уж мы заглянули в Секуенс-Спрингс, то никак нельзя уехать, не отведав вашей кухни.

Верити проводила гостей к столику:

— Прошу вас, садитесь. Я скоро освобожусь и с удовольствием побеседую с вами. Только-только управилась! Может, пока закажете что-нибудь?

Даг Уорвик уже давно заметил поблескивающую в углу кофеварку и с улыбкой промолвил:

— Хорошо бы по чашечке эспрессо или кофе с молоком — мы только что пообедали в здравнице.

Верити кивнула. Эту огромную кофеварку установили два месяца назад, вернее, установил ее не кто иной, как Джонас. Ему удалось запустить эту сложную машину всего за два часа. Поистине более расторопного помощника еще поискать.