Эмерсон задумчиво смотрел на собеседника.

— Если хочешь остаться — скажи. Я и один справлюсь.

— Не глупи. Один — против трех негодяев?! Ты же знаешь, все совсем не так просто и безопасно, как ты расписывал Верити. Не исключено, что, заполучив деньги, они убьют Лехая и скроются.

— Да. Видимо, Лехай потому-то и доверил мне доставку денежного выкупа.

— Во всяком случае, постарался убедить похитителей, что, кроме тебя, он никому на свете не доверяет.

— Старина Сэм — хитрая бестия и, конечно же, правильно все сделал. Доверься он кому-нибудь другому, пришлось бы до скончания века резаться в карты с этими негодяями в ожидании денег. Я не имею в виду никого конкретно, но большинство его так называемых друзей мгновенно забыли бы про святые узы товарищества, лишь только деньги попали бы им в руки.

— И тем не менее на двоих приятелей он может положиться, — заметил Джонас.

— Да, что верно, то верно. Кстати, раз уж мы заговорили об этом, я рад, что ты едешь со мной, Джонас. Но я не хочу вставать между тобой и Верити.

— Мы с ней не ссоримся по таким пустякам, — поспешил заверить его Джонас. — Все пройдет. Просто сейчас она злится, что ей не удалось настоять на своем. Она ведь привыкла, чтобы все было так, как ей хочется. Ты сам в этом виноват — избаловал ее донельзя.

Эмерсон вздохнул:

— Не знаю, Джонас, может, и так, но такой, как сегодня, я ее никогда не видел. Вроде бы она смирилась, а это совсем на нее не похоже. Я всегда внушал ей, что нужно бороться до конца.

Джонас почувствовал, как при мысли о том, что Верити решила порвать с ним раз и навсегда, внутри у него все сжалось. Он вовсе не был готов к этому — он уже успел привыкнуть к их интимным отношениям, к ее бесконечным хлопотам по поводу его карьеры или, вернее, ее отсутствия, к ее тщетным попыткам пробудить в нем честолюбивые устремления. Джонас вдруг понял, что все это время он, сам того не осознавая, беспечно наслаждался вниманием и заботой, которыми она его окружила, принимая ее любовь как должное.