Взгляд Лиссы был прикован к незнакомцу. Тот медленно проезжал мимо окна, небрежно держа поводья одной рукой с кажущейся легкостью, противоречащей настороженному выражению жесткого лица со скульптурно вылепленными чертами. Другая рука словно невзначай легла на рукоятку кольта последней модели, висевшего у бедра. Хотя широкополая шляпа с серебряной лентой вокруг тульи защищала его лицо от солнца, Лиссе все же удалось заметить экзотически красивое, бронзовое, хищное лицо. Прямой, с еле заметной горбинкой нос, густые темные брови, широковатый рот с чувственно изогнутыми губами. Лисса. сама не зная почему, внимательно вглядывалась в четкую линию челюсти с едва заметно пробивающейся черной щетиной. «Интересно было бы пробежать пальцами по колючей поверхности его щек, коснуться этих великолепных губ, посмотреть в чуть суженные глаза? Любопытно узнать — какого они цвета?»

Лисса чувствовала, что не в силах отвернуться. Незнакомец спрыгнул с лошади у самой коновязи, напротив лавки. Как он высок и строен! Широкие плечи, узкие бедра. И двигается с чувственной грацией пумы, преследующей добычу.

Ступив в тень, мужчина нетерпеливо сорвал шляпу, пригладил густую гриву угольно-черных волос, доходивших почти до воротничка сорочки.

Лисса продолжала стоять как прикованная, уставясь на пришельца. Ни один мужчина не действовал на нее так!

— Самый греховно-опасный человек из всех, когда-либо виденных мной, — почти беззвучно пробормотала она.

О, Господи, что это на меня нашло! Сисси Мархем презрительно фыркнула:

— Вот обрадуется твой па, узнав, как ты строишь глазки грязному инджуну! (Индеец, презрительная кличка.).