– Похоже, нам обоим не очень-то повезло с родственниками, – с усмешкой проговорил Тэвиг и, заглянув в лицо девушки, спросил; – Теперь лучше? Тебе стало лучше после того, как ты все это сказала?

– Да, – кивнула Мойра. И тотчас же почувствовала, что ей действительно стало гораздо лучше. Конечно, все, что она сказала, – ужасная глупость, и Тэвиг, конечно же, ни в чем не виноват, но она все равно не станет перед ним извиняться, ни за что не станет.

Тут он вдруг ласково улыбнулся. Мойра, не удержавшись, улыбнулась ему в ответ:

– Я собиралась помочь устроиться на ночлег, но заснула.

– Ничего удивительного, дорогая. Ведь это – твой первый день нелегкого путешествия, и ты очень устала. Мы оба устали, но скоро привыкнем.

– Я обязательно привыкну. Не такая уж я неженка, – сказала Мойра.

Она вздохнула и благодарно улыбнулась, когда Тэвиг, смочив тряпку водой из бурдюка, принялся протирать ее ноги.

– Ох, откуда же это?.. – бормотал он, рассматривая ноги девушки. При тусклом свете заходящего солнца Тэвиг видел не очень хорошо, но в том не было необходимости. Ощупывая ноги Мойры, он чувствовал мозоли, и это очень его удивляло. Ведь Мойра – девушка благородного происхождения… Откуда же у нее на ножках мозоли?

– Что-то не так? – спросила она, заметив, что он хмурится.

– Неужели родственники никогда не покупали тебе обувь? Или ты любишь ходить босиком? – поинтересовался Тэвиг.

– Они кормили меня и одевали. Я не имела права ожидать слишком многого.

– Пара башмаков для твоих родственников – не слишком много.

– Иногда они давали мне кое-что из обуви.

– Значит, ты редко надевала ее.

– Ну… мне дали башмаки только в прошлом месяце.

Тэвиг принялся массировать ее ноги, и она, почувствовав необыкновенное облегчение, тихонько вздохнула, потом вновь заговорила:

– А Горбатая Энни даже начала натирать мне ноги маслом, чтобы смягчить их.