На минуту миссис Хольц остановилась, затем продолжила:

— Но с принцессой Александрой он всегда держит себя очень осмотрительно, и в официальном свете они предстают весьма счастливой парой.

— Это как раз тот самый тип брака, который ты мне рекомендуешь? — спросила Вада.

— Я ничего подобного тебе не рекомендую, — холодно ответила ей мать. — Если ты поведешь себя со своим мужем умно, как я с твоим отцом, вряд ли он будет засматриваться на чужих женщин.

— А если такой грех все-таки случится? — настаивала Вала.

Миссис Хольц вытянула перед собой холеные руки, на пальцах сверкнуло несколько бриллиантовых колец.

— Я думаю, что с английским герцогом, даже если он когда-нибудь отойдет от тебя, ты будешь обеспечена надежнее, чем с каким-нибудь американцем, который тебе вряд ли что-нибудь оставит, кроме не очень-то счастливых воспоминаний.

— Ты хочешь сказать, что если я стану герцогиней и буду носить на голове корону, то это все компенсирует?

— Да, это компенсирует многое, — ответила миссис Хольц. — По крайней мере ты начнешь свою замужнюю жизнь, зная, что не испытаешь неприятных ощущений всякий раз, когда он нежен с тобой, а ты подозреваешь, что он только и думает, когда же попросить тебя выписать чек, взамен которого ты сама ничего не получишь.

— Все это так омерзительно, так ужасно! — в отчаянии воскликнула Вада.

— Дорогая, ну поверь мне, ведь я желаю тебе добра: ты не будешь счастлива в Америке, я в этом уверена.

— Мне нравится Америка, я люблю Америку, это моя родина, — произнесла Вада.

— И кроме американок, нет в мире других женщин, которые бы так легко приспосабливались к новым условиям, — сказала миссис Хольц. — У них необыкновенная способность адаптироваться, этого нет ни в одной другой стране.

— Я не желаю ни к чему приспосабливаться, — надув губы, произнесла Вада.