— Хороший мальчик, — слабо отозвалась Кайли сквозь сон. — Он хороший мальчик, мой Джеми. Хороший мальчик.

— Собираешься попрошайничать? — хриплым шепотом спросил брата Риви.

Джеми взял щегольские часы и снова заставил их вертеться. Они сверкнули в полумраке тесной комнатушки.

— Да, Риви, — неохотно отозвался он. — Если понадобится, то буду просить милостыню, но сперва попробую договориться с бакалейщиком.

В глубине души Риви Маккена почувствовал какое-то холодное предчувствие.

— Не делай этого, Джеми. На этот раз тебя наверняка накроют.

Лицо Джеми посуровело, и на какой-то миг из мальчишки он превратился в мужчину.

— Я не допущу, чтобы моя мать умерла голодной, Риви.

Риви направился к очагу, чтобы подобрать «значок попрошайки», который он всего несколько секунд назад зашвырнул за камин. Он пойдет с ним по домам, он сделает это ради матери и ради того, чтобы спасти Джеми от тюрьмы. Он был старшим братом; именно ему по праву следовало сделать это, как бы невыносимо это ни было.

— Удача наверняка изменила тебе, — сказал он, шаря за камином. И как раз в тот миг, когда он заметил сверкнувшую медяшку, дверь сильно хлопнула, и Джеми убежал.

Риви бросился к двери, чуть было не сломав ее. В лицо ему, смешавшись с вечерним холодом, ударило зловоние узкой дублинской улочки.

— Джеми! — крикнул он в густой туман, накрывший Дублин пожелтевшим муслиновым саваном. — Джеми, вернись!

Но было уже слишком поздно — Джеми пропал из виду: парень работал ногами так же быстро, как и руками.

Риви выругался и закрыл скрипучую дверь. Проведя рукой по волосам, повернулся к умирающей женщине, угасающему огню и угасающим надеждам.

— От отца что-нибудь слышно? — спросила Кайли ясным голосом, звучавшим почти как прежде. — В один прекрасный день мы отправимся в Америку.

Чуть не расплакавшись, Риви опустился на колени рядом с кроватью матери, взял в ладони ее худую, огрубевшую от работы руку.