Она заковыляла к двери. Карина же застыла в нерешительности, не зная, последовать ли за ней или остаться с леди Линч.

Больная открыла глаза и слабым, прерывающимся голосом проговорила:

– Дипа… уехал?

– Нет, еще нет. Он сейчас придет попрощаться с вами.

– Я люблю его. Я люблю его больше жизни и никогда не рассталась бы с ним. Никогда… никогда… никогда.

Карина почувствовала, как к глазам подступают слезы. Как это страшно – знать, что умираешь, а твой ребенок остается с чужими людьми.

– Я буду заботиться о нем столько, сколько смогу, – сказала она. – Обещаю вам.

Леди Линч, казалось, едва слышала ее. Карина подумала, что больная впала в беспамятство.

– Леди Линч, – тихо позвана она, – леди Линч.

Ответа не было.

Только сейчас Карина заметила, что все еще держит в руке оба свидетельства: о рождении и заключении брака. Она аккуратно положила их в сумку и добавила к ним газетные вырезки. Потом посмотрела на больную. Не было никакого сомнения, что эта женщина обладала когда-то необыкновенной восточной красотой.

На лестнице раздался шум голосов, дверь распахнулась и в комнату вошла миссис Бейгот, держа за руку маленького мальчика. Он вертелся, пританцовывал и что-то тараторил тоненьким голоском. У него были коротко стриженные волосы, маленькие узкие глаза-щелочки. Кожа ребенка, более темная, чем у матери, цветом напоминала золотую гинею.

Мальчик, без сомнения, был истинным сыном Востока, и Карина, охваченная внезапным смятением, спросила себя, что подумает лорд Линч о своем сыне!

Глава вторая

Кэб медленно тащился по ухабистой дороге. В нем пахло плесенью, прелым сеном и старой кожей. Лошадь шла сама по себе, никак не реагируя на удары кнута, время от времени отвешиваемые возницей, и увещевания "Но, пошел!".

Дипа спал на руках у Карины. Еще в поезде он смертельно устал, и, когда после долгих проволочек они, наконец, погрузились в кэб, ребенок моментально заснул.