– Без воды! – предупредила женщина.

Карина подошла к кровати. Худой желтой рукой с резко выдающимися костями на запястье женщина взяла стакан и, стуча зубами по стеклу, выпила его содержимое. Глядя на нее, Карина поняла, почему ее акцент звучал столь странно: леди Линч была не англичанкой, а восточной женщиной. Об этом говорили и удлиненные узкие глаза, и иссиня-черные волосы, зачесанные назад с выпуклого желтого лба. Когда-то она была очень красива, подумала Карина и вдруг поняла, что женщина больна и только неразбавленное спиртное ненадолго придает ей силы.

Она протянула Карине пустой стакан и немного приподнялась на подушках.

– Вам сказали, чего я хочу от вас?

– Миссис Мейси говорила о том, что нужно сопровождать в поездке вашего ребенка.

– Да, да, вы должны отвезти его… Я очень больна, – проговорила женщина.

Карина оглядела комнату, словно ожидая, что ребенок прячется где-то среди неопрятного белья, разбросанного повсюду: на стульях, в ногах кровати, на вешалке для полотенец. Около одной из стен она увидела большой сундук. Видимо, кто-то пытался распаковать его, но потом бросил эту затею, обнаружив, что в этой маленькой пропыленной комнате нет шкафа для одежды и вещи положить некуда. Но сами вещи вовсе не были пропыленными или выцветшими. Перед Кариной предстал радужный калейдоскоп цветов: от малинового и розовато-лилового до изумрудно-зеленого и переливчато-голубого, вперемешку с золотым ламе и серебряной парчой. Здесь были пальто и блузы, расшитые сверкающими драгоценными камнями, – шали с тяжелой шелковой бахромой, растянувшиеся на потертом ковре. Наряды… наряды… наряды, и никаких следов ребенка.

Как будто угадав мысли Карины, женщина объяснила:

– Он внизу с хозяйкой. Она привела доктора. Мне уже недолго осталось жить, и я не смогу отвезти его туда.

– Отвезти куда?

Женщина прикрыла глаза, словно ее охватил внезапный приступ боли. Лицо ее исказилось, и на мгновение она стала похожа на маленькую больную обезьянку.