Мишель замолчала, встретив его взгляд, полный раздражения и вражды. Джефф смотрел куда-то мимо нее, и весеннее солнце отражалось в синеве его глаз.

— Я ничего тебе не должен, — произнес он с брезгливой миной, спокойно приводя в порядок свой пиджак. — Если кто-то и кому — то и должен, так это ты.

— Я?! О, нет, ты не можешь…

Видя, что он потянулся к дверце машины и вот-вот займет место на сиденье, Мишель снова рванулась вперед и крепко обхватила его сзади за талию.

Но она тут же поняла, какую ошибку совершила. Ее пальцы ощутили его тугой плоский живот, и она невольно прижалась к жесткой, сильной спине.

О Боже! Она держала его точно так же, как этой ночью, но тогда чувствовала тепло и отзывчивость, а сейчас только враждебное сопротивление.

Тогда на Джеффри было только махровое полотенце, обернутое вокруг бедер. Проснувшись посреди ночи, Мишель обнаружила, что он стоит, уставившись в окно, и, тихонько подкравшись к нему, порывисто обняла, стоя совсем близко, как сейчас.

Но ночью она сразу ощутила реакцию его тела, красноречиво говорившую о желании, и тихо рассмеялась от удовольствия. Мисси еще сильнее прижалась к нему, скользнув пальцами под полотенце, и вздохнула от наслаждения, ощутив тугую горячую плоть, а Джефф, резко повернувшись, привлек ее к себе.

Эти пронзительные воспоминания железным обручем сжали сердце Мишель, и она вдруг ощутила невероятную слабость. Нет, нельзя думать об этом, иначе прощай ее решимость!

Джеффри дернулся, и она больно ударилась о крыло машины.

— Я же сказал, что ухожу, — хрипло произнес он, теряя терпение. — И нет такой силы, которая могла бы удержать меня.

Он предвидел возможность такой ситуации, но стоило Мишель прикоснуться к нему, как его тело напряглось, моля о наслаждении. Джеффри и не предполагал, что хочет эту женщину так сильно. Но он должен преодолеть это желание, иначе весь его тщательно продуманный план завершится полным крахом.