Через полчаса я был на месте. У проходной меня ждал Кузьмичев. Он протянул мне выписанный пропуск и поздоровался со мной.

— Хорошо, что вы приехали, — сказал он, — выручили нас. Мы не обратились бы к вам, но ситуация такая — пока клиент созрел, нужно его брать тепленьким. Вообще-то у него был другой адвокат, женщина, но почему-то она клиенту не понравилась, и он сразу отверг ее.

— Так, может быть, и я ему не понравлюсь?

— Вроде мы с ним беседу провели… Парень в нехорошей ситуации оказался. Но, учитывая то, что он в признание пошел, мы его особенно не колем по другим статьям УК.

— А что, помимо оружия и другие статьи есть?

— У него там целый набор — «ТТ» с глушителем, рация, мобильный телефон… Сами понимаете, это атрибутика киллера. И ехал он наверняка на задание.

— И что же?

— Зацепили мы его, можно сказать. Точнее, оперативники за ним слежку вели. Так что взяли его тепленьким. А поскольку парень стал давать показания, мы оформим это, как будто он пришел сам, пойдем ему навстречу.

Теперь мне стала понятна вся тактика и стратегия следственных органов в отношении моего будущего клиента.

— А что за клиент-то? — спросил я.

— Да из ОПГ, — ответил Кузьмичев, — из организованной преступной группировки.

— И какой же?

Кузьмичев хитро посмотрел на меня, как бы намекая, что я слишком много хочу знать.

— Он сам скажет вам, если захочет, — ответил он. — У нас есть определенная информация, но она, как вы сами понимаете, служебная.

— Да, понимаю, — кивнул я.

Через несколько минут мы прошли во внутренний дворик Петровки, 38, нырнули под арку, где находится изолятор временного содержания. Предъявив необходимые документы, сдав мобильный телефон и портфель, я взял с собой авторучку и небольшой блокнот и стал подниматься по лестнице на третий этаж, где находился следственный кабинет.