– Последний раз предупреждаю, старый дурак! Или ты живешь по моим правилам, или собирай манатки и убирайся. Ясно?

Пауза. А потом шум возни и резкий хлопок, как удар хлыстом, и снова крик:

– Убирайся! К чертовой матери!

Раздались шаги, хлопнула дверь, и все стихло.

Флер долго не могла решить, что делать, и от волнения мерила комнату шагами.

Это моя вина! Завела разговор… Лезла с расспросами… Рассмешила… А теперь он один за все расплачивается!

Флер металась по комнате босая, не замечая боли в лодыжке. Присев на край кровати, достала тапочки и обула здоровую ногу. Второй тапочек, как она ни старалась, не лез: ступня раздулась вдвое. Швырнув тапок на пол. Флер заковыляла к двери.

– Вот гадина! – ругалась она про себя, спускаясь по лестнице. Куражится над немощным стариком!

В холле Флер огляделась. Увидела слева распахнутую дверь – судя по каменному полу, кухни, – заковыляла в ту сторону и при входе чуть не столкнулась со стариком. Тот весь трясся как в лихорадке, а на лице алела кровавая отметина.

Старик прикрыл лицо рукой, и Флер увидела такой же алый след на тыльной стороне ладони.

Она ахнула: значит, удар хлыста ей не померещился.

– Ее рук дело?

– Не вмешивайтесь, мисс! – дрожащим голосом попросил старик. – Когда она разойдется, ее лучше не трогать.

Правый глаз у него слезился, а губы распухли.

– Ладно, с ней я потом разберусь, – буркнула Флер. – Где у вас аптечка? – И занялась обработкой ран.

Старик пару раз поморщился, но не проронил ни звука. Только когда она собралась уходить, тихо сказал ей в спину:

– Извините, мисс. Видать, в нее снова вселился дьявол.

– Ну что ж! Придется мне с ним потягаться. – И она повернулась, глазами спрашивая его согласия.

Старик отвернулся, и Флер засомневалась. А по какому праву она вмешивается? Ведь она человек посторонний. Но если она будет молча смотреть, как на ее глазах унижают старика, то перестанет себя уважать.