– Не вылезу!

Раздался звонок в дверь, и Салли побежала в холл, буркнув:

– Видать, молочник пришел за деньгами. Вылазь по-доброму!

– Не вылезу! – В упрямстве Долли не уступала матери.

Сев на корточки. Флер забралась под стол и спросила:

– А откуда Кэти Джоунс знает, кто с кем пойдет и куда?

Долли посмотрела на Флер так, словно та только что сморозила глупость, и с обреченным видом ответила:

– Кэти Джоунс знает все.

– А ты всегда ходишь на прогулки в паре с Бетти?

– Всегда.

– Значит, и сегодня пойдешь, вот увидишь! И уточек покормишь. Если не пойдешь, я… съем вот эту скатерть.

– Не съешь!

– Нет, съем! Спорим?

Когда Салли вернулась, из-под стола доносился смех. Скоро Долли отправилась в школу, держа в одной руке портфель, а в другой – руку неразлучной подружки Бетти. Брайан шел за ними на почтительном расстоянии: не хватало еще, чтобы его увидели в обществе двух сопливых девчонок. Худой и долговязый, в свои двенадцать лет он считал себя чуть ли не взрослым мужчиной.

– И как ты умудрилась уговорить ее вылезти? – спросила Салли, ставя на плиту чайник.

Флер рассказала все как было, не утаив и спор на скатерть, что не привело Салли в восторг.

– Еще чего удумали! Да это моя лучшая скатерть! – И тут же от души расхохоталась. Ее задорные голубые глаза утонули в лучиках морщин, дородная грудь заходила ходуном, затряслись даже кудряшки перманента.

Раздался телефонный звонок.

– Кому еще там приспичило? – Салли выбежала в холл и схватила трубку. Послушав, с раздражением ответила: – Счет за газету я оплачу! Только больше не суйте мне в дверь всякую дрянь. У меня двое малых детей, и я не хочу, чтоб им на глаза попалась ваша парография. Держите ее на почте под прилавком. Кому оно надо, пусть сам забирает. Ясно?! – И со всего маху брякнула трубку на рычаг.

Багровая от возмущения Салли вернулась в комнату, и Флер позволила себе ее поправить: